Искусство разведки и журналистики: Николай Долгополов о героях невидимого фронта и собственном пути

ТЕКСТ  Екатерина Антипова
ФОТО  Екатерина Антиповаархив героя
Просмотров 455    / Март 2024 /
Николай Долгополов в журналистике уже более 50 лет и считает себя счастливым человеком, которому судьба подарила возможности познакомиться, общаться и дружить со многими интересными и талантливыми людьми. Он брал интервью у президента СССР Михаила Горбачёва, первого президента России Бориса Ельцина, президента Франции Жака Ширака. Освещал 13 Олимпийских игр, долгие годы был пресс-атташе на всех международных теннисных турнирах, проходивших в России. И больше трёх десятилетий пишет статьи, книги, теле- и киносценарии о героях Службы внешней разведки. С Николаем Долгополовым – журналистом, публицистом, заместителем главного редактора «Российской газеты», писателем-документалистом, историком спецслужб и автором серии книг о советских разведчиках-нелегалах, вышедших в серии ЖЗЛ издательства «Молодая гвардия» – встретилась наш автор Екатерина Антипова. О солдатах невидимого фронта, работе в спортивной и международной журналистике и изучении иностранных языков читайте в новом интервью.

Николай Михайлович, вы окончили переводческий факультет Института иностранных языков имени Мориса Тореза. Какие языки вы изучали, что вам помогало в этом?

В институте изучал английский язык, вторым был французский. Третьим – фарси – пытался овладеть, работая переводчиком английского в Иране. Но в моё советское время практиковать иностранные языки с носителями было сложно, нам не хватало общения. На третьем-четвертом курсах благодаря работе в «Интуристе» мы могли трудиться гидами-переводчиками. Платили студентам гроши, зато за лето мы получали прекрасную практику, за которой следовал обязательный скачок в английском, что замечали потом и преподаватели.

У нас в вузе работали великолепные преподаватели. Например, лекции по английской классической литературе читал педагог и литературовед Александр Абрамович Аникст. Его, шекспироведа, приглашали читать лекции по английской литературе и университеты Великобритании.

А курс военного перевода у меня вел Павел Никитич Ангелов. Спустя много лет я узнал о военной биографии этого легендарного человека и написал о нём в книге «Легендарные разведчики-3». Он был атомным разведчиком, работавшим в Канаде, на связи с которым был физик-ядерщик Алан Мэй, передавший через Ангелова советской разведке ценнейшие сведения по «Манхэттенскому проекту» и образцы урана 235.

Я окончил институт по специальности «переводчик-референт», потом два с половиной года отрабатывал свой диплом переводчиком в Иране. Много в плане совершенствования языка дала учеба в аспирантуре университета Страфклайд в Глазго, в Шотландии.

Как вы попали туда?

О конкурсе для получения гранта на обучение в Шотландии узнал случайно. На тот момент я уже отработал пять с лишним лет собкором «Комсомольской правды» в Париже, вернулся, был заместителем главного редактора «КП». Немного сомневался, подойду ли по возрасту, да и многие друзья отговаривали меня от участия. Но я все же проявил настойчивость. На 12 мест претендовало около 700 человек. Экзамен был письменный, меня и не предупредили, что он был на время. А я-то еще и звонил по телефону, полюбезничал с секретаршей. Оказалось, что я дал ответы быстрее всех. В итоге получился хороший результат: «OQ – over qualified». Вот так в 1994 году попал в Шотландию.

Какие моменты в процессе вашей учебы за рубежом вам наиболее ярко запомнились?

Да вся учеба была интересной и очень насыщенной. В первой половине дня занимались в аспирантуре, во второй – проходили практику, на которую нас распределяли, учитывая уровень успеваемости. Интересный опыт в моей жизни: работа в желтой газете «Daily Record» с огромным тиражом. Писал статьи на разные темы. Редакция платила гонорары в том случае, если материал выходил в печать. К удивлению, статьи не правили, хотя я полагал, что мой английский далеко не совершенен. «Успокоил» редактор отдела новостей: твой английский соответствует уровню наших читателей.

Каждый уик-энд нас возили по стране. Естественно, только по Шотландии. В одну из поездок мы попали на праздник Роберта Бернса, и один из устроителей спросил, может ли кто-нибудь прочесть стихи этого шотландского поэта. Я уверенно поднял руку и с удовольствием прочитал его стихотворение. В нашей группе был еще один парень, который знал поэзию Бернса, и вот мы с ним на пару поочередно читали стихи. Надо было видеть удивленные лица местных жителей.

А как вы учили фарси – один из самых сложных языков в мире?

Фарси, действительно, безумно сложный язык. И знаете, как мы его изучали? Мой сосед по гостинице, советский курд из Узбекистана, был переводчиком фарси, я – переводчиком английского. И вот мы года полтора одну неделю говорили с ним на фарси, другую – на английском. Моему другу удалось выучить английский, а мне с фарси пришлось гораздо сложнее. Но такая тактика все-таки сильно повысила мои скромные познания. Увы, после возвращения домой практиковаться было не с кем, язык постепенно забывался. Только через много лет, когда я познакомился с гениальными разведчиками-нелегалами, Героем Советского Союза Геворком Вартаняном и его супругой Гоар Левоновной, я иногда общался с ними на фарси. Они долгие годы жили в Иране, поэтому прекрасно знали фарси, армянский и русский, а позже выучили английский, итальянский и еще много-много других языков.

Вы долгие годы общались с супругами Вартанянами, являетесь их биографом. Можете поделиться каким-нибудь интересным эпизодом из их жизни?

В 1943 году в Тегеране девятнадцатилетний Геворк Вартанян вместе со своей будущей супругой, тогда ей было шестнадцать, и еще с шестью молодыми ребятами отыскали группу немецких радистов и помогли советской разведке сорвать покушение фашистов на «Большую тройку» – Сталина, Рузвельта и Черчилля, приехавших в 1943-м на Тегеранскую конференцию.

В одной из наших бесед Геворк Андреевич рассказал мне еще одну историю о том, как в 1942 году он встретил немца, разведчика из абвера по фамилии Майер. За ним буквально охотилась советская разведка, и тот залег глубоко на дно, работал кладбищенским сторожем в пригороде Тегерана. Майер кардинально изменил внешность: отрастил бороду, покрасил волосы хной. Потом даже выдавал себя за муллу. Представляете, насколько хорошо этот немецкий разведчик владел фарси, если читал молитвы на фарси перед сотнями людей! Несмотря на все эти ухищрения, наши его в конце концов поймали.

Удавалось ли вам применить в работе свое знание французского языка?

Без этого мое пребывание во Франции было бы бесполезным. Главный редактор «Комсомолки» Геннадий Николаевич Селезнев после моей командировки в Чернобыль сразу же после катастрофы в мае 1986 года, направил меня в качестве собственного корреспондента на работу во Францию, где я трудился более пяти лет до 1992 года. Счастливейшее время в моей жизни!

Я получил не только возможность усовершенствовать свой французский язык, но и серьезный опыт в международной журналистике. Брал интервью у выдающихся людей самых разных профессий: у президентов Французской Пятой республики, у известных писателей Франции – Эрве Базена и Франсуазы Саган, у художников, политических деятелей разных стран, наезжавших в Париж, вот где требовался и английский. И, конечно, у тех, кого у нас раньше называли белыми эмигрантами, и их потомков.

Интересная история произошла у меня при общении с Жаком Шираком. Он несколько лет был мэром Парижа, позже стал президентом Франции. Это был прекрасный человек, который немало сделал для укрепления добрых отношений с нашей страной. Во время нашего разговора он рассказал, что в детстве изучал русский и всегда с благодарностью вспоминал своего русского гувернера, бывшего офицера Белой гвардии, который привил ему интерес к нашей истории, культуре и языку. И вдруг Ширак неожиданно для меня начал читать стихи Александра Пушкина из поэмы «Евгений Онегин» в его собственном переводе на французский. Да, были люди...

Расскажите, пожалуйста, о том периоде, когда вы трудились в «Комсомольской правде»?

Еще во время своей первой служебной командировки в Иран возникло твердое желание сменить профессию. Решил попробовать себя в журналистике и в 1973 году устроился в Агентство печати «Новости» (АПН). И уже на втором месяце работы понял, что нужно заняться чем-то другим, попасть в газету. Мой отец был известным журналистом, одним из основателей «Комсомольской правды», потом спецкором отдела культуры «Известий». Но стать корреспондентом «Комсомолки» было мне невероятно сложно. Полтора года я был внештатником, а работа все равно приносила мне радость. Помог Владимир Снегирев – тогда завотделом спорта «КП», которого считаю учителем.

Но и после того, когда я попал в эту газету, необходимо было в ней удержаться, выжить в условиях жесткой конкуренции. Безусловно, это закаляло и формировало характер. И только после того, как опубликовал беседы со знаменитыми спортивными звездами, отношение ко мне изменилось. В «Комсомольской правде» я проработал двадцать два года, дослужившись до первого заместителя главного редактора.

До того, как вы начали писать о разведчиках-нелегалах, вы освещали спортивные события. Что значит спорт в вашей жизни?

Я всю жизнь играл в настольный теннис, потом в большой. Встречался на кортах и рядом с ними с интереснейшими людьми. По приглашению моего друга, президента Федерации тенниса России Шамиля Тарпищева, руководил пресс-центрами Кубка Дэвиса, Кубка Федерации, Кубков Кремля. Ездил cо сборной десять лет как press-officer на крупнейшие турниры. Мне повезло: я освещал 13 Олимпиад с 1976 по 2014 годы. Был Президентом Федерации спортивных журналистов. Восемь лет входил в Совет при Президенте РФ по физической культуре и спорту.

Сотни, если не тысячи интервью со спортсменами, тренерами, спортивными руководителями и всеми с 1975 года президентами Международного олимпийского комитета. Был в ста странах. Сбился со счету где-то на 102-й или 103-ей.

Как сложилось так, что позже вы стали писать о наших разведчиках-нелегалах?

Когда было создано пресс-бюро Службы внешней разведки России, директор СВР академик Евгений Примаков обратился к главному редактору «Комсомольской правды» Владиславу Фронину с просьбой подобрать журналиста для работы с пресс-бюро. Этот человек должен был соответствовать определенным критериям: владеть несколькими иностранными языками, иметь опыт работы за рубежом и представление о политической обстановке в зарубежных странах и никоим образом не принадлежать к спецслужбам. Всем этим критериям я подходил. Было это в 1993 году.

За годы работы с пресс-бюро СВР вы познакомились со многими разведчиками, в том числе и нелегалами. Какое качество характера объединяет всех этих людей?

За это время я общался с директорами СВР, познакомился со многими советскими, российскими разведчиками, а еще с некоторыми иностранными – нашими друзьями. Все эти люди – настоящие герои, патриоты, которые, рискуя жизнью, обеспечивают нашу с вами безопасность.

Главный принцип работы российской внешней разведки не в том, чтобы работать против какой-то страны, а в том, чтобы обеспечить безопасность нашей Родины.

Основное качество всех наших разведчиков-нелегалов – это их безграничная верность и преданность Родине и тому делу, которому они посвятили свою жизнь. Солдат или офицер на поле боя совершает подвиг один или два раза в жизни. Разведчик-нелегал, как солдат невидимого фронта, держит линию обороны вдали от своей страны, от своей семьи долгие годы и совершает свой подвиг ежедневно на протяжение десятилетий. Вся их жизнь похожа на самоотречение, а по сути своей, деятельность разведчика-нелегала – это подвижничество. Подвижник служит идее, никогда не думая о том, что ему за это воздастся обществом, государством, людьми.

Нашему обществу крайне важно знать о подвигах этих самоотверженных людей, девиз которых звучит так: «Без права на славу, во славу Державы».

В книге Вадима Кожевникова «Щит и меч» есть такой эпизод, в котором советский разведчик Йоган Вайс воспроизвел по памяти десяток страниц машинописного текста, который он только что прочитал, с указанием координат подземных военных заводов в Германии и других странах. Скажите, действительно ли разведчики обладают таким высоким уровнем интеллектуальных способностей?

Есть одно качество, которое меня восхищает больше всего в разведчиках-нелегалах, – это высочайший уровень интеллекта. При разговоре с ними всегда чувствуется их интеллектуальное превосходство и глубокие познания, касающиеся разных сфер жизни, от политики до искусства. Ведь для того, чтобы расположить к себе того или иного профессионала, нелегал должен сам обладать настолько высоким уровнем знаний, чтобы тоже быть интересным в общении.

Я заметила это на лекции Андрея Безрукова и его супруги Елены Вавиловой, которая прошла в рамках 80-летия факультета международных отношений у нас в МГИМО. Оба полковники СВР в отставке. Более 20 лет они успешно работали в США.

Как раз Андрей Олегович и Елена Станиславовна являются разведчиками-нелегалами нового поколения. Замечал, что когда они начинали говорить о каких-то политических событиях, которые казались мне понятными и известными, то видели эти моменты по- другому, намного глубже. Я всегда с удовольствием слушаю, как они выступают перед людьми и отвечают на вопросы. Это люди не только очень высокого интеллекта, но и фантастического обаяния и дружелюбия, они способны, как мне кажется, видеть человека изнутри.

Какими еще талантами обладают нелегальные разведчики?

Они уже на этапе подготовки должны проявить упорство и работоспособность в изучении иностранного языка, и не одного, а нескольких. Порой довести их знания до уровня носителя. Это необходимое условие для их дальнейшей работы. Есть, конечно, люди с феноменальными способностями в изучении языков, они могут выучить, например, китайский язык за три года, в то время как обычному человеку это удается – или не удается – и за пять-шесть лет. Превосходное знание многих языков необходимо для разведчика, чтобы попасть в «высшее общество». Ведь многие тайны и секреты хранятся там, на вершине власти.

Насколько важно для работы нелегала хорошо знать еще и историю, культуру страны пребывания?

Знание и уважение к истории и культуре страны, в которой работают нелегальные разведчики, крайне важно. Об этом говорили все нелегалы. Особенно подробно полковник Тамара Нетыкса, которая работала в паре с супругом, разведчиком-нелегалом, Героем России Виталием Нетыксой. Их учительницей и наставницей была знаменитая Африка де лас Эрас – любимая радистка легендарного разведчика Николая Кузнецова. Именно она привила супругам Нетыкса любовь к Испании. «Патрия» дала очень глубокие знания Тамаре и Виталию и говорила своим ученикам, что полное представление о стране и ее уникальности они получат, только когда выучат ее язык и историю.

История и культура страны позволяют найти ответы на многие вопросы: как лучше понять людей и как построить с ними хорошие отношения.

Например, Тамара и Виталий вместе учили наизусть отрывки из поэм Рубена Дарио, замечательного никарагуанского поэта-символиста. И однажды во время командировки Тамара Ивановна вместо тоста прочитала стихи этого поэта в компании никарагуанцев. Это было воспринято с огромной благодарностью. Искренняя любовь к стране пребывания позволила супругам построить теплые, дружеские отношения с людьми.

Есть такое понятие «искусство разведки». В чем оно заключается, на ваш взгляд?

Из моего опыта общения с нелегальными разведчиками сложилось впечатление, что искусство разведки – это искусство добывания информации. А чтобы получить некую важную информацию, то разведчик-нелегал должен быть инициативным, коммуникабельным и общительным.

Однако самое главное, о чем говорили практически все мои собеседники, – без искреннего, уважительного отношения к людям, с которыми разведчик вступает в контакт, будет очень трудно выстроить долгосрочные отношения. Поэтому разведчики становятся великолепными психологами и обладают навыками развивать отношения с людьми из разных социальных и этнических групп. Многие нелегалы, с которыми общался, часто вспоминали о тех людях, с которыми они дружили.

То есть можно сказать, что в нелегальной разведке есть элемент творчества?

На мой взгляд, да. Например, Юрий Шевченко, разведчик-нелегал, Герой России, в той стране, где работал, завоевал себе имя как искусствовед и художник, издавал свои книги по искусствоведению на иностранных языках, естественно, под другой фамилией. Помимо прочего, его оружием были коммуникабельность и превосходное чувство юмора.

Он окончил Московский архитектурный институт, а его завкафедрой рисунка был Александр Дейнека. В их студенческой среде была такая шутка: «Чтобы получить у Дейнеки пятерку, надо нарисовать лучше, чем Репин, примерно, как Серов».

Однажды в беседе Юрий Шевченко сказал мне, что актер выходит на сцену, отдает публике всего себя за три часа, пока идет спектакль, потом снимает грим и выходит из роли. А вот разведчик-нелегал все время на сцене. Актер может в своей роли что-то подзабыть или сыграть плохо, а разведчикам ничего забывать нельзя, иначе это будет смертельный номер. Именно в этом и заключается их творчество.

Такие художественные способности – уникальный случай среди разведчиков?

Среди разведчиков немало художников. Эта работа – хорошее прикрытие для нелегалов. Она дает им определенную свободу действий. Художники-нелегалы наблюдательны и обладают способностями замечать те мельчайшие детали, которые порой другим людям недоступны.

Прекрасным художником был полковник Вильям Фишер, он же Рудольф Абель. У меня дома хранятся его рисунки, которые подарила его приемная дочь. Он рисовал даже в американской тюрьме.

А с полковником Иваном Михеевым я познакомился в ЦДРИ (Центральный дом работников искусств) в 1997 году на открытии выставки «Разведчики рисуют». Он прекрасно изображал церкви на фоне русского пейзажа. В годы Великой Отечественной войны в составе разведгруппы Михеев под прикрытием священнослужителя был оставлен во вскоре оккупированном немцами Калинине (ныне Тверь). Там разведчики вели наблюдение за немецкими войсками, обзаводились связями, выявляли агентов и шпионов. Поначалу Иван Михеев был человеком к вере безразличным. Но потом так проникся ею, что упросил свое начальство сохранить ему и воинское звание, и церковный сан.

Многие разведчики прожили долгую жизнь. И это несмотря на стресс и серьезные испытания. Среди таких долгожителей и Алексей Козлов, и Гоар Вартанян, и Джордж Блейк. Чем этот феномен можно объяснить?

Такой феномен долголетия мне объяснял Герой России, атомный разведчик Владимир Барковский. С ним соглашались и Вартанян, и Блейк. Благодаря упорству и силе духа, всем знаниям и другим качествам разведчик смог выжить. И он всегда, даже выйдя в отставку, заставляет мозг работать.

Среди таких разведчиков-долгожителей был и Алексей Ботян, Герой России. Он спас польский Краков от разрушения фашистами, разведчик вместе со своей группой предотвратил взрыв. Возможно, вы смотрели прекрасный фильм «Майор Вихрь», посвященный спасению Кракова и подвигу Алексея Ботяна и его товарищей. Он прожил славную жизнь: родился в 1917 году, ушел в 2020-м.

А вот еще был Борис Гудзь, с которым я познакомился, когда ему было 100 лет. Он был старейшим чекистом России, бригадным комиссаром ЧК, участником операции «Трест». Когда я ему впервые позвонил, чтобы уточнить дату встречи, то спросил: «Когда я могу к вам подъехать?». Гудзь ответил: «Вчера. Ведь мне завтра исполнится 100 лет, для меня каждый день дорог». Мне удалось с ним поработать вплоть до 104 лет.

Я счастливый человек: мне очень повезло в жизни. Общался и дружил со многими талантливыми, порой и гениальными людьми. Много ездил, написал 30 книг, порой я и сам себе завидую.

март 2024