Анастасия Домбицкая: «Пока есть журналистика, есть голос»

ТЕКСТ  Маргарита Татаринова
ФОТО  Варвара Станицкая
Просмотров 267    / Март 2024 /
Героиня этого интервью и выпускница МЖ’22 прошла путь от автора «Международника» до настоящего журналиста-международника. Каково это – посетить около 30 стран в командировках с министром иностранных дел и своими глазами наблюдать за принятием глобальных решений? И как охарактеризовать международную журналистику тремя словами? О своем профессиональном пути и работе в пресс-пуле Сергея Лаврова нам рассказала Анастасия Домбицкая.

Начало журналистского пути

Я знаю, что ещё в студенческие годы ты стала публиковаться в «Коммерсанте». Как намечался твой путь там?

Начну с того, что все мои наставники – от учителей в старших классах до главы Школы журналистики им. Владимира Мезенцева Георгия Мезенцева и декана МЖ Ярослава Скворцова – всегда много говорили о «Коммерсанте». Дорожка сама вела меня туда. На первом курсе я увидела интернет-объявление о наборе в  Академию журналистики «Коммерсантъ». Ее возглавлял специальный корреспондент «Ъ» Андрей Колесников.

Я мечтала увидеть, какая она, настоящая журналистика.

Занятия в Академии наслаивались на пары в вузе. Я долго колебалась, стоит ли совмещать два обучения. Я решила посоветоваться с преподавателем Дмитрием Зыковым, он вел у меня мастер-класс журналиста. Я прислушалась к его мнению и все же пошла в Академию. Это сыграло решающую роль в моей жизни.

Лекции крупных спикеров из политики и медиабизнеса, возможность задать им вопросы — это было полным погружением в журналистскую сказку. 

Как развивалась твоя карьера в «Коммерсанте» дальше? 

Под руководством разных журналистов сначала я «научилась читать» – вникать в суть, впитывать фирменный коммерсантовский стиль, затем стала пробовать писать сама. Но в моей жизни наступил новый этап я загорелась идеей попасть в Esquire – флагман интеллектуального глянца. Сейчас до сих пор являюсь внештатным автором, но уже журнала «Правила жизни», который появился на месте Esquire. Это частичка моей души. 

Тогда я еще не знала, вернусь ли в «Коммерсантъ» и международную журналистику. Позже все решилось само собой.

Меня пригласили работать в отдел мировой политики: мне протянули руку, и я ее пожала. «Коммерсантъ» – это огромная индустрия, где верят в свою способность дать читателю то, что ему нужно. Пока есть журналистика, есть голос. Потрясающее чувство – быть к этому причастной.  

Все это ты совмещала с работой в «Международнике». Что тебе дал этот опыт?

Журнал стал моим первым вдохом в международной журналистике.

Благодаря такой работе восприятие становится шире, и из «Международника» авторы выходят людьми, которые не видят границ. У журнала богатая история, он объединяет поколения. Мы, первокурсники, были уверены: он даст нам буст и возможность реализовать потенциал, научит всем этапам создания контента. Так оно и вышло.

Пул министра иностранных дел

Как устроена работа в пресс-пуле Сергея Лаврова и каковы отношения между журналистами там?

У МИДа незакрепленный пул, нет постоянного состава журналистов, но чаще в командировки направляются одни и те же сотрудники ключевых телеканалов и газет. От «Коммерсанта» в пуле работаю только я. Отношения между журналистами абсолютно товарищеские, между нами нет конкуренции. Хоть каждый и гонится за эксклюзивным комментарием, существует этика и журналистская солидарность. Если только один сотрудник взял интервью или комментарий у высокопоставленного лица, а другие журналисты были рядом, они не будут использовать эти слова в материалах. При этом мы помогаем друг другу. Например, делимся точкой доступа в интернет или одалживаем зарядку.

На время командировки мы как семья: летим, едим и смотрим фильмы вместе. 

А как прошла твоя первая командировка? 

Мне позвонили с неизвестного номера, представились министерством и сказали о поездке в Иорданию и Объединенные Арабские Эмираты. «Вы едете?» – это был шок. Сейчас я уже объездила около 30 стран, а тогда мы долго не были за рубежом из-за ковида. К тому же я никогда не летала в те страны, не писала про Ближний Восток. Тем не менее я доверилась коллегам и решилась. Та командировка была увлекательной, потому что я оказалась не только на формальных переговорах, но и на полях других событий. Тогда в ОАЭ открылся Примаковский лицей, министру проводили экскурсию. В таких условиях есть возможность отследить реакции на все происходящее. И тут бурлит журналистская страсть, хочется цепляться за каждый момент: кто кому пожал руку и подмигнул, кто пошутил и была ли на это ответная реакция.

Такие ремарки позволяют  сделать материал живым . Это добавляет шарма и интереса статье.

Как проходят командировки с тех пор?

Все расписано по секундам, свободного времени критически мало. Например, турне министра по Латинской Америке проходило так:
1. Летели в Бразилию двадцать два часа с дозаправкой в Марокко.

2. По прибытии – сразу на мероприятие.

3. Поздно приехали в отель.

4. Рано утром отправились в Венесуэлу.

5. После встречи полетели в Никарагуа.

6. Оттуда – без промедлений на Кубу.

Мы видим достопримечательности только из окна автобуса, и то если не пишем в дороге текст. Хотя бывают и счастливые моменты. Например, в Китае мы побывали у Великой Китайской стены. Еще таким исключением стали прогулки по Манхеттену. На заседании Совбеза ООН двусторонние встречи министра оканчивались примерно в шесть вечера, после этого мы могли посмотреть город и понять, как уживаются люди из разных стран на маленьком клочке земли.

Но, в основном, мы все время работаем…точнее, пашем.

Какие командировки запоминаются больше остальных? 

Впечатляют совершенно разные страны: как центры мировой политики и культуры, так и закрытые места. Нью-Йорк поразил концентрацией людей с большими мечтами и инвестиционными портфелями. Здание ООН видело министров иностранных дел и лидеров государств всего мира. Чувствуешь, что находишься в центре принятия решений. 

Еще особенно запомнился Кейптаун – город, где сливаются два океана. Мне давало невероятную энергию ощущение, что я стою на краю света.

Думаю, стране, которая находится на берегу океана, дан дар свыше. В то же время оставляют отпечаток и закрытые страны, такие как Никарагуа и Бурунди. Они похожи климатически: ощущение пустынности и жары. К визиту министра и тут, и там отнеслись серьезно, на улицах было много полицейских, кортеж сопровождали военные.

А есть поездка, которую нельзя сравнить ни с чем?

На отдельной полочке воспоминаний лежит командировка в Северную Корею. Моя близкая подруга долго там жила,  так что я привыкла смотреть на КНДР через призму ее восприятия. К тому же было интересно сравнить сведения о Северной Корее в интернете с собственными впечатлениями. В аэропорту нас встречало много молодежи в национальных костюмах с флажками и цветами. Подруга оказалась права: представление о Северной Корее как о серой, лишенной колорита стране не соответствует действительности: там есть местная Москва-Сити! Когда ожидание от поездки контрастирует с действительностью, это добавляет опыта. Смешивать представление о стране с серым цветом – большая ошибка. 

Чему тебя больше всего учат командировки?


И поездке в Северную Корею, и всем другим командировкам я благодарна за возможность посмотреть, как живут люди на самом деле. Я не познакомилась с их бытом, но хотя бы взглянула на города своими глазами. Я понимаю: есть черное и белое, а еще – много оттенков, и так везде.

Когда ездишь по всему свету и видишь эти полутона, представление о мире становится объемнее, как в правилах фотографии: чем больше преломлений света, тем больше жизни на снимке. Здесь то же самое: чем чаще я смотрю и сравниваю, тем отчетливее понимаю, как многогранен мир. 

В какую страну хотелось бы вернуться?

В каждую, но с возможностью посмотреть вглубь: стереть границы, пойти в любое место, чтобы оказаться в сердце этой жизни и понять ее законы. Особенно манит Китай, у Великой Китайской стены я вдохновилась масштабом той цивилизации. Как люди создали такую грандиозную постройку тысячелетия назад в столь трудных условиях? Приходит понимание, что прогресс – условное понятие. Мы не знаем: может, достижения раньше были даже масштабнее, чем сейчас. А когда я была в Нью Йорке, заиграло желание сравнить Манхеттен и глубинные штаты, сопоставить это с нашей страной, где я тоже много путешествую. Вернулась бы и в Бразилию: хочется взойти на холм, где стоит статуя Христа, и полюбоваться сверху на Атлантический океан.

В работе ты часто пересекаешься с Сергеем Лавровым. Какой он в жизни?

Наблюдать вживую, как министр настойчиво отстаивает интересы страны и влияет на тектонические сдвиги в глобальной политике, значит очень многое. У него все расписано по секундам – переговоры, пресс-конференции, перелеты. Ничего, кроме собственной выдержки, не поможет в таком плотном графике. Я восхищаюсь тем, как он это делает.

Опыт журналиста-международника

Ретроспектива

МГИМО – это крепчайший фундамент, который может быть у человека.

Приведу примеры. На четвертом курсе мы изучали международные отношения. Я благодарна Ильдару Ахтамзяну за то, что заложил ту базу, на которой я продолжаю работать сейчас. Он вдавался в детали международных договоров, а без этих знаний писать о глобальной политике нельзя. Ярослав Скворцов на экономической журналистике давал нам возможность анализировать и сопоставлять факты самостоятельно. Декан делился примерами из практики, приглашал на занятия опытных журналистов. На онлайн-стажировке в Regent’s University London я изучала влияние медиа на сознание. Мы рассматривали философские концепции в сериале «Черное зеркало» и копнули очень глубоко. Я вышла оттуда совершенно другим человеком. Весь этот опыт собирается воедино, и он бесценен. Но нельзя останавливаться, так что я продолжаю  накапливать знания. 

Перспектива

Хотела бы я в будущем преподавать на кафедре МЖ? Смогу ответить на этот вопрос, когда мне будет чему учить. Я быстро набираю журналистский опыт, но создать учебный курс – это серьезная ответственность, хотя и большая честь. Пока я с интересом слежу за тем, как создается чертеж моей будущей карьеры, и наслаждаюсь работой корреспондента. 

Здесь и сейчас

Как охарактеризовать международную журналистику тремя словами? Возможности, открытия и честь. Возможности трактуются как угодно. Я перевожу с языка политического на язык человеческий. Все это так или иначе может повлиять на мнение читателей. Мои возможности не ограничены, но вместе с тем есть и большая ответственность. Открытия – я вижу все своими глазами, участвую в международных событиях. Подмечаю, о чем и как думают люди на других континентах. А этим журналисту заниматься важно, так меняется не только его собственное мировоззрение, но и читателей. Честь необходима, чтобы не изменять себе. Журналист ровно до тех пор журналист, пока он правдив с самим собой. Иначе он не может и не должен рассказывать о событиях на широкую аудиторию.

март 2024