«Недостатка в контенте сейчас нет», – Тимофей Становой о сегодняшнем СТС, сериалах Netflix и хорошем кино

ТЕКСТ  Ольга Коркина
Просмотров 59
В школе Тимофей Становой читал журнал GQ и спешил домой, чтобы включить канал СТС. В итоге после окончания факультета МЭО он стал сначала редактором любимого издания, а затем – руководителем отдела внешних коммуникаций «СТС Медиа». Об этом пути, сегодняшней работе на телевидении, хорошем и плохом кино, а также перспективах российских сериалов на Netflix – читайте в нашем интервью.

«С охватами телевидения пока не может соревноваться ни одно другое медиа»

Как получилось, что после окончания МЭО вы стали работать совсем в другой области – в сфере коммуникаций?

Еще в школе я читал журнал GQ и мечтал там работать. Когда на третьем курсе у меня появилась возможность писать для GQ про кино, отказаться я не мог. Через год меня пригласили туда уже редактором, и я остался там на несколько лет, совмещая работу с учебой. Я ездил на съемочные площадки, брал интервью, общался с актерами и режиссерами, в основном западными. Было очень круто, еще учась в институте, беседовать с Ларсом фон Триером, Томом Фордом, Джимом Джармушем и другими классными людьми. Без хорошего английского, конечно, все это было бы нереально.

Потом меня позвали в отдел коммуникаций Национальной Медиа Группы – им нужен был человек, который может складывать слова в предложения и при этом разбирается в медиа. Видимо, мой опыт как журналиста оказался для них актуален.

При этом мне сейчас очень помогает то, что я окончил МЭО, – когда работаешь в корпоративном пиаре, часто имеешь дело с цифрами, с финансовой отчетностью. А еще МЭО, на мой взгляд, учит структурности мышления.

Почему вы выбрали для работы классическое телевидение, а не онлайн-сервисы?

Я все-таки выбирал для себя медиа в целом, а не телевидение. Национальная Медиа Группа – это огромный медиахолдинг, среди активов которого не только телеканалы, но и онлайн-платформы, газеты, сайты, продакшен-студии, технологические компании. «СТС Медиа», где я сейчас отвечаю за внешние коммуникации, – тоже часть НМГ.

В декабре СТС отметил 25-летие. На ваш взгляд, как каналу удается столько времени быть популярным у аудитории?

Все эти 25 лет канал сохраняет свою ДНК, оставаясь ярким и узнаваемым, при этом не боясь экспериментировать. Думаю, это главное. Лидирующие позиции – заслуга очень талантливой команды канала, в том числе наших продюсеров, которые делают контент, востребованный миллионами зрителей.

СТС – любимый канал моего детства. После школы я старался поскорее вернуться домой, чтобы успеть на новую серию, например, «Моей прекрасной няни». Я очень рад, что имею прямое отношение к каналу, который любил тогда и люблю до сих пор.

Традиции канала сохраняются, но меняется ли как-то его посыл, чтобы сохранить большую аудиторию?

Посыл СТС, если и меняется, то не сильно – это по-прежнему канал для всей семьи, его можно смотреть в любом составе. Каналов, которые действительно собирают у экранов целые семьи, сегодня не так много, и СТС – как раз один из них.

На ваш взгляд, стриминговые платформы вытеснят классическое телевидение или им не удастся занять эту нишу?

Я не назвал бы это нишей, всё-таки с охватами телевидения сейчас не может соревноваться ни одно другое медиа.

При этом телевидение лично для меня – скорее вид контента, чем способ доставки сигнала.

У него есть свои преимущества – например, возможность коллективного просмотра. «Евровидение» или Олимпиаду есть смысл смотреть здесь и сейчас одновременно с многомиллионной аудиторией по всему миру – и настолько качественно отрабатывать такие мероприятия, я думаю, пока может только ТВ.

Однако проекты, выходящие именно на онлайн-платформах, сейчас сильнее влияют на общественное мнение. Например, после «Игры в кальмара» во всем мире резко вырос интерес к корейской культуре, к стране в целом.

Да, «Игра в кальмара» значительно подогрела интерес к корейской культуре и к корейскому языку. Но этот бум начался еще два года назад с оскаровского триумфа «Паразитов», хотя за последние лет двадцать корейцы выпустили куда более классные фильмы – «Служанку» Пак Чхан-ука, например. Но да, благодаря в том числе «Игре в кальмара» мир становится более многополярным, не замыкается в рамках одной культуры. Ровно так и должно быть.

Можно ли назвать сериалы инструментом «мягкой силы» в международных отношениях?

Не только сериалы, но и фильмы, и литература, и искусство в целом – это инструменты мягкой силы.

Как раз на этом не в последнюю очередь основано влияние США в мире: с помощью культуры американцы транслируют свои ценности. Благодаря этому мы с самого детства много знаем про американский образ жизни.

Можно ли то же самое сказать о российских сериалах на Netflix? Они как-то влияют на имидж нашей страны?

Это скорее вопрос к зарубежной аудитории. Но то, что каталог Netflix пополняется российскими проектами, которые еще и часто попадают в мировые топы по просмотрам, – это хороший показатель интереса к российскому контенту. Я лично с большим интересом жду оригинальные русскоязычные сериалы Netflix, которые сейчас находятся в производстве. Когда они выйдут, ответ на этот вопрос будет более очевидным.

«Нам не хватает простых, тихих, очень личных историй»

Как неискушенному зрителю разобраться в тонне отзывов на разные фильмы? На что стоит ориентироваться?

На человека, мнению которого доверяешь. Критик, твой друг, твоя девушка, занудный Антон Долин – неважно. Но я бы точно не ориентировался на рейтинг «Кинопоиска». Много раз видел, что у выдающихся фильмов очень невысокий рейтинг на этом портале, и в итоге их просто пропускают. А зря.

Есть ли кинокритики, чье мнение для вас непререкаемо?

Непререкаемо – думаю, нет. Но есть те, кого я стараюсь читать. Это Станислав Зельвенский, сейчас штатный кинокритик «Кинопоиска». Мне всегда было интересно мнение Романа Волобуева, когда он был кинокритиком «Афиши». Сейчас он почти не пишет про кино, но, если пишет, пусть даже в своем фейсбуке, его мнение для меня важно.

Сегодня после просмотра кино многие пишут отзывы – у себя в инстаграме, на онлайн-платформах. Как в таких условиях можно отличить хорошего кинокритика?

Кинокритиком как минимум можно считать человека, у которого есть соответствующее профессиональное образование. Если ты пишешь отзыв на своей странице «ВКонтакте», вряд ли это делает тебя специалистом в кино – тем более, что большинство твоих друзей тебя наверняка уже замьютило.

Критика, в том числе кинокритика, – это искусство.

Кинокритик должен уметь вписать фильм в контекст, увидеть в нем то, что обычный зритель не всегда разглядит, и написать об этом так, чтобы это, желательно, осталось в вечности. Но утилитарная суть критики, которая нужна здесь и сейчас, – понимать, стоит ли этот фильм или сериал нескольких часов твоей жизни. Ты можешь помочь тысячам людей не тратить вечер пятницы на очередную ерунду.

Когда вы сами работали кинокритиком в GQ, на какой фильм было интереснее всего писать рецензию? На какого режиссера?

Интереснее было писать рецензии на плохие фильмы, конечно. Мне редко хочется перечитывать свои старые тексты, но если появляется такое желание, то, как правило, это тексты про невыносимо плохое кино. Интересно было писать про фильмы Сарика Андреасяна, потому что это кино за гранью добра и зла, которое дает тебе возможность поупражняться в остроумии. Но самое ценное, что у тебя есть как у кинокритика, – возможность обратить внимание на фильм, который без тебя в общем потоке бы пропустили. На недооцененную жемчужину.

Было сложно просматривать всё? И может ли кинокритик с первых кадров определить, хороший фильм перед ним или плохой?

Когда тебе надо каждую неделю писать по несколько текстов, ты смотришь много фильмов очень посредственного качества. Не потому что хочется, а потому что тебе нужно обозревать кинопроцесс. Теперь я, к счастью, могу сам выбирать, что посмотреть. А только по первым кадрам я бы не судил, дайте фильму хотя бы минут 15.

Но смотреть плохое кино тоже полезно – так у тебя появляется система координат.

На ваш взгляд, какой истории не хватает современному кинематографу?

Недостатка в контенте сейчас нет – ты можешь всегда найти что посмотреть, особенно учитывая отлично выдрессированные системы рекомендаций платформ. Я смотрю много, но всё равно даже близко не успеваю смотреть всё, что хочу.

Отвечу на вопрос на примере нашего кино, потому что всегда приятнее видеть хороший российский фильм, чем очередной голливудский. На мой взгляд, нам не хватает простых, тихих, очень личных историй. Как, например, фильм Нигины Сайфуллаевой «Как меня зовут» – для меня это, наверное, идеальное современное русское кино.

В конце беседы хотелось бы попросить у вас совета: какие навыки стоит в первую очередь развивать сегодняшним студентам МГИМО?

Любознательность. Нужно интересоваться тем, что происходит в мире, и я сейчас не только про кино и книжки. Еще важно развивать в себе критическое мышление – я часто встречаю вроде бы неглупых людей, принимающих всё за чистую монету и не задающих вопросов. Нужно уметь задавать вопросы себе и собеседнику, проверять, что соответствует действительности, а что – нет.

декабрь 2021