Бухенвальд: «каждому свое»

ТЕКСТ  Алена Исакова
Просмотров 2503
«Сотни тысяч заживо сожженных строятся, строятся в шеренги к ряду ряд, интернациональные колонны с нами говорят, с нами говорят….» Это строчки из песни «Бухенвальдский набат», написанной евреем, инвалидом Великой Отечественной войны Александром (Исааком) Соболевым. В 1959 году эти слова на несколько минут остановили размеренное движение земного шара и заставили людей вспомнить о том, что творилось в одном из крупнейших концентрационных лагерей Германии – в Бухенвальде. Наш корреспондент Алена Исакова отправилась на территорию современного мемориального комплекса «Бухенвальд», чтобы понять, кто же такие узники концлагерей: жертвы войны или же ее герои.

Бухенвальд. Наверное, сложно найти человека, у которого это слово не вызвало бы мрачных ассоциаций с невиданной по масштабам человеческой трагедией, жестокостью и зверством. Но что на самом деле скрывается за названием этого лагеря? Только ли страдания и унижения ни в чем не повинных евреев, политзаключенных и геев? Только ли горы пепла, оставшегося от сожженных заключенных и без разбору рассыпанного по полям в качестве удобрений? До поездки на территорию мемориального комплекса для меня Бухенвальд был лишь безликим олицетворением творившегося ада на земле, но потом все изменилось. За печально известной кованой надписью: «Каждому свое», предваряющей вход на территорию лагеря, появились люди.

«…это жертвы ожили из пепла и восстали вновь, и восстали вновь»

К онцентрационный лагерь «Бухенвальд» был построен на горе Эттерсберг еще в 1937 году для содержания тех, кто был неугоден нацистскому режиму: «свидетелей Иеговы», геев и «политических». С немецкого название переводится как «буковый лес»: за буковыми рощами скрывался от жителей Веймара один из самых крупных концентрационных лагерей в Германии.

Он возводился силами самих узников, поэтому первыми постройками на его территории стали бараки, которых к началу войны насчитывалось уже более 50. Однако и этого было недостаточно: чтобы разместить всех свозившихся в Бухенвальд пленных, немецкое управление издало приказ освободить конюшни, рассчитанные на 50 лошадей. Без канализации, отопления и воды в этих так называемых «малых лагерях» (конюшнях) содержалось до 2000 человек. Вместо кроватей у них были высокие многоярусные стеллажи, на каждом из которых спало по 10 заключенных в положении «сельдей в банке», вместо душа – фиксированное количество ведер с ледяной водой по утрам, не хватило – завтра испытаешь удачу снова, вместо туалета – выгребная яма, в очередь к которой выстраивались и днем и ночью больные дизентерией, сыпным тифом и туберкулезом заключенные.

Часть узников могла жить и во вполне сносных условиях, имея собственные кровати, чистое постельное белье и практически полноценное питание. Правда, все эти комнаты располагались близ медицинской лаборатории, где заключенных инфицировали опасными заболеваниями, чтобы немецкие ученые могли разработать вакцину против возбудителей болезней. Согласно лагерной документации, в этой «лаборатории» проводились опыты и по «излечению гомосексуальности», в результате которых гомосексуальным мужчинам в паховую область вшивалась капсула с «мужским гормоном», которая должна была сделать из них гетеросексуалов. У других своих жертв врачи часто вырезали внутренние органы, а на их место вшивали органы животных.

Сейчас основная территория лагеря пустынна и покрыта обугленными камнями. Многочисленные бараки были разрушены войсками союзников, и лишь фундамент, очерченный бордюром, да деревянные спилы с высеченными на них номерами бывших бараков напоминают о том, что под этими камнями, раскинувшиеся на несколько сотен квадратных метров, скрыты десятки тысяч искалеченных жизней.

Однако даже ровные ряды из покрытых пеплом камней, стоящий чуть поодаль столб для вздергивания узников и пронизывающий до самых костей ледяной ветер (один из спутников Бухенвальда) невольно внушают тревогу и желание поскорее сбежать отсюда.

Из уцелевших строений сохранились лишь лагерные ворота с надписью на немецком «JEDEM DAS SEINE», что в переводе означает «КАЖДОМУ СВОЕ», здание крематория, склад, который ныне превращен в музей истории Бухенвальда, столовая и бывший «зоопарк», где содержались медведи, столь любимые женой первого коменданта лагеря Коха, делавшей сумки и плафоны из кожи узников.

Сам лагерь окружен забором из колючей проволоки, за которым куда ни посмотри – сплошной лес. Но даже высокие деревья не могли скрыть клубы густого черного дыма из печей крематория, который был установлен на территории Бухенвальда еще в 1940 году. Из-за его работы окрестности концлагеря всегда были наполнены запахом горелого человеческого мяса.

Зашедшие в крематорий посетители не произносят здесь ни слова: медленно следуют из комнаты в комнаты, вдыхая тяжелый воздух, еще хранящий частички прошлого, и с любопытством и тревогой рассматривая горнила печей и кроваво-красные гвоздики на белом кафельном столе. Страшно. Просто страшно потревожить души тех, чей пепел все еще лежит в щелях между досками или трещинах печи.  А в соседних комнатах с печами – урны для праха и надгробные таблички на разных языках. Несколько из них – на русском: «Макеев А.Е. 1920-1943, Пенза, от сестры Иры», «ст. лейтенант М.И.Журбенко, 1911-1943».

Хотя Бухенвальд и не носил официального статуса «лагеря смерти», ежедневно в нем уничтожалось по тысяче человек. За годы войны здесь было убито более 50 тысяч человек. Больные и старики автоматически направлялись в крематорий, к ним добавлялись провинившиеся перед немецким начальством: не достаточно быстро встал утром, отказался петь во время построения, слишком пристально посмотрел на коменданта, –  все это рано или поздно приводило к смерти заключенных, тел которых становилось с каждым днем все больше и больше. Обреченными узниками и телами их уже умерших товарищей заполняли крытые грузовые машины, куда пускали угарный газ по дороге в крематорий.

Тех, кто был еще способен работать, сортировали по лагерям: советские, еврейские, цыганские, –  а затем отправляли – в лучшем случае – на заводы, в худшем – в шахты, где заключенные проводили по двенадцать часов. Ежедневно без отдыха, еды и воды (кормили баландой из овощей по утрам и вечерам) узники должны были работать на благо немецкого командования, пока не падали замертво.

Но, несмотря на эти унижающие человеческое достоинства условия существования, заключенные Бухенвальда не давали себя сломить. Они устраивали тайные школы для детей, в которых объясняли, насколько важно помнить свое имя, а не номер, вышитый на одежде, имена своих родителей и свою биографию, почему нельзя плакать и выглядеть слабыми в глазах фашистов. Праздновали Новый год, иногда по ночам они могли читать стихи и играть на самодельных музыкальных инструментах. Меняли нашивки на обреченных на смерть узниках, чтобы спасти им жизнь. Выносили с заводов в ведрах с двойным дном запчасти, а потом мастерили из них гранаты и ружья. Изготавливали радиоприемники, чтобы узнавать сводки с фронта.

Все они – представители разных стран, которые родились в столь непростой для всей Земли период, встали на борьбу с общим врагом – фашизмом, во имя нового и свободного мира, в котором человечность, равенство, сострадание – не просто пустые звуки, а основополагающие принципы новой жизни.

Первые подпольные группы начали появляться в лагере уже в декабре 1941 года. Цель их создания была одна – организация саботажа и сплочение людей в единый коллектив. Это было непросто, ведь в лагере томились люди разных политических взглядов и разной выдержки: кто-то мог и предать, чтобы получить дополнительную миску баланды. Непосредственно подготовка к восстанию началась 5 апреля 1945 года, когда узники открыто перестали подчиняться приказам немецкого командования, узнав о планах полного уничтожения всех заключенных Бухенвальда. 8 апреля Лагерный комитет с помощью подпольного радиопередатчика направил американским войскам послание: «Союзным войскам. Здесь концентрационный лагерь Бухенвальд. SOS. Мы просим о помощи – эсэсовцы хотят нас уничтожить». 11 апреля ситуация накалилась до предела. Ровно в 12:10 в лагере протяжно завыла сирена – это был сигнал к восстанию. Уставшие, голодные, озлобленные узники взялись за оружие и пошли на ненавистных эсесовцев. Уже к 15 часам Бухенвальд был взят. 21 тысяча узников за три часа вновь обрела свободу.

Так кто они, узники Бухенвальда? Только ли несчастные жертвы войны или же непокоренные, несломленные герои, страдавшие, но не сдававшиеся и отчаянно бившиеся за свободу Бухенвальда и за новый мир, в котором нет места войне между людьми? Решать вам. Для себя же я поняла точно: героизм проявляется не только во время участия в грандиозных сражениях или при выполнении секретных заданий. Он — в любом сопротивлении режиму, основанному на крови. 

май 2020