«Читай людей!» – Валерия Шимаковская об учёбе во Франции, поездке в Гвиану и встречах на этом пути
Когда я уезжала во Францию, мама сказала: «Читай людей». Ей вторил наш преподаватель в МГИМО, журналист Виталий Наумович Дымарский: «Жизнь в Париже даёт не меньше, чем университет. Нет, не даёт, надо самой брать и у университета, и у города». Собственно, это и было моей задачей: читать людей. Вбирать их.
Люди были – со всего мира. Поэт из Ирана. Кондитер из Индии. Инженер из Афганистана. Наш курс отдалённо напоминал ООН, а общение со встреченными друзьями давало больше, чем учебники по теории международных отношений.
О возможности поучиться в магистратуре во Франции мне рассказала дорогая подруга Кристина на четвёртом курсе. Мы и до этого пытались поехать по обмену, но обстоятельства – в частности, ковид, не позволили. На вебинарах сотрудники Campus France объяснили возможные способы финансирования обучения. Самым распространённым являлась стипендия французского правительства. Получавшие её ранее люди подсказали, на что члены жюри обращают внимание при рассмотрении заявок; посоветовали как можно чётче сформулировать проект исследования, которым планируешь заниматься во Франции.
Подала в семь вузов, из которых принял один, Новая Сорбонна (там много мест, если думаете поступать!), факультет информации и коммуникации, отделение медиа и искусств. Это было в июне. В июле пришёл результат на стипендию: положительный.
Пользуясь случаем, благодарю моих преподавателей Екатерину Васильевну Бердникову и Марию Вячеславовну Тарасову за 1614 часов французского в бакалавриате.
Мой проект касался расследовательской журналистики. Во время учёбы в МГИМО общалась с Инной Святославовной, дочерью Святослава Владимировича Тимченко, который провёл историческое расследование о ГУЛАГе на Колыме. А когда я в первый раз поехала во Францию, в языковую школу в Виши (оказаться в стране после одного года изучения языка – без знания прошедшего времени – замечательно!), увидела там необычный дом в стиле ар-нуво. Выяснила, что в нём родился основоположник французской журналистики расследований Альбер Лондр. Стала узнавать.
Он хотел быть поэтом и подрабатывал в парламентской газете. Стал известным во время Первой мировой войны, после репортажа о реймсском разбомбленном соборе. По окончании войны написал о советской России (куда добирался… 52 дня, таки получив штамп от наркома иностранных дел Максима Литвинова). Встречался с Максимом Горьким.
Другие репортажи Альбера Лондра посвящены опиумной войне в Китае, вынужденной проституции в Аргентине, условиям жизни на каторге во Французской Гвиане и Северной Африке, эксплуатации труда в Саудовской Аравии. Его карьера длилась 18 лет. Перелётов избегал, и рабочим столом ему служила корабельная палуба. Он погиб во время пожара на борту лайнера «Жорж Филиппар» в 1932 году.
Год спустя дочь Флорис и друзья, в их числе писатель Жозеф Кессель, основали журналистскую премию его имени. Она вручается до сих пор. Это главная награда в области журналистики во Франции, сравниваемая с Пулитцером. Интересно, что за пределами страны Альбер Лондр и лауреаты премии его имени настолько же неизвестны, насколько известны во Франции. Репортажи Лондра почти не переведены на русский язык, не говоря о работах лауреатов.
Об Альбере я написала курсовую в МГИМО на третьем курсе, а диплом был посвящён творчеству лауреатов премии – срезу современной журналистики расследований. Подаваемый на стипендию проект состоял в том, чтобы поговорить вживую с французскими журналистами, которые получили награду. Так получилось 21 интервью. Большинство из них были проведены вживую. Ездила по родным городам авторов шестиконечной Франции – Жизор, Миди, Ажан, Валанс, Клермон-Ферран. Один из журналистов, как выяснилось, был обладателем и Пулитцеровской премии.
В октябре 2022 года поехала в Ригу – присутствовать на вручении премии. Весной-летом прошла стажировку в Доме Альбера Лондра в Виши, который к тому времени был отреставрирован местными жителями и превращён в музей репортажа. Там занималась переводом адресованных Альберу Лондру писем, систематизацией архивов и проводила экскурсии. В августе помогала в организации журналистской конференции.
В феврале первого года магистратуры подала заявку на продление стипендии. Продолжение учёбы оказалось возможным. На второй год требовалось сузить специальность. Я выбрала «Межкультурные коммуникации». Программа подарила мне людей: Хонхао из Южного Китая, Изабеллу из Колумбии, Лоренцу из Равенны и Нураю с Коморских островов.
В обязательную учебную программу входило посещение спектаклей, визит штаб-квартиры ЮНЕСКО. Топ домашних заданий, которые довелось делать во Франции, возглавляют поход на забастовку и просмотр сериала «Sex Education». Критическое мышление и свобода во многих её проявлениях составляют французское сознание (ещё – вежливость: когда во Франции меня собрались обокрасть, открыв рюкзак, я обернулась и услышала: «Экскюзе-муа»).
Параллельно поступила на журналистские курсы «Шанс». Отбор проходишь, если у тебя есть желание заниматься журналистикой, но нет средств для поступления в высшую школу. Программы полностью созданы волонтёрами. Они открыты для людей с ограниченными возможностями. Среди наших преподавателей был незрячий журналист-международник, который работал на радио. Эти курсы дали мне чудесный опыт общения и возможность создавать материалы на французском (кроме меня иностранцев не было, ребята-французы и куратор помогали с написанием статей). В феврале приняла решение уйти с курсов, поскольку понимала, что, скорее всего, буду возвращаться в Россию, и, значит, поступать во французские высшие школы тоже не буду.
В вузовскую программу были включены и стажировки. За год прошла три – в Ассоциации культурного наследия, в революционно настроенном журнале «Тряпка» и в театральной компании.
С Ассоциацией журналистского наследия мы участвовали в международном Салоне культурного наследия в Карусель дю Лувр. Какие ремёсла там только не были представлены! Переплётчики, строители мельниц, минерологи, изготовители глобусов и фортепиано.
В «Тряпке» делали материалы о выселении студентов из общежитий на время Олимпийских игр (что напрямую коснулось и меня самой), ездили в поля общаться с фермерами и продавали журналы во время забастовок.
С театральной компанией я познакомилась случайно, предложив убрать провода после спектакля. Главная тема их работ – историческая память. Помогала организовывать мероприятия с актёрами-пациентами психиатрической клиники. В июле мне посчастливилось совершить с ними автобусное путешествие по Европе – 5 стран (Германия-Австрия-Румыния-Босния-Италия), 18 дней, 40 человек. Я занималась организационной частью, вела социальные сети и – по случайности – танцевала. Они делали постановки в замке Зигмаринген, куда бежало правительство Виши. В концентрационном лагере Мельк. В музее революции в румынском Тимишоаре. В боснийском селе Каменица, вблизи разбомбленных зданий, не отреставрированных с югославских войн, в Сараеве. В итальянском городе Укс, где люди церковного прихода построили центр для мигрантов.
В этом году моя научная работа была посвящена журналистике о тюрьмах на примерах книг Альбера Лондра о Гвиане и Антона Чехова о Сахалине. Дать интервью согласился историк, дедушка которого был врачом на каторгах во Французской Гвиане и Новой Зеландии и оставил в наследство тысячу снимков заключённых.
Научная работа – как и журналистика – немыслима без того, чтобы увидеть своими глазами то, о чём пишешь. Так я решила ехать во Французскую Гвиану – заморский регион страны, расположенный на северо-востоке Южной Америки.
Теперь знаю, что во втором по численности городе этого региона Сен-Лоран-дю-Марони нет общественного транспорта, но можно попробовать добраться до нужного места автостопом, что в городе Куру нужно ночевать в гамаке на террасе, а в Кайенне есть книжный магазин, владелец которого был готов принять нас, но – так получилось – пересекал в это время Атлантический океан. Что из трёх островов архипелага Иль-дю-Салю невозможно добраться до Острова Дьявола, того самого, на который сослали капитана Дрейфуса. На остальных – были.
По возвращении в Париж ждала защита научной работы и подача проекта на докторскую диссертацию. Поддерживал научный руководитель Франк. В течение двух лет он проходил все стадии моих сомнений («Докторскую не пишем, Мёсьё! Надо возвращаться» / Спустя месяц: «Как же не пишем? Наверное, Франк, надо» – и прочее) Я была одним из самых непоследовательных студентов, с которыми ему приходилось иметь дело. Он не упрекал меня за это. Франк не упрекнул меня и тогда, когда проект докторской не одобрили.
Не одобрили – на одну развилку в сомнениях, остаться или вернуться, стало меньше. Это значит: вернуться и продолжить путешествие.
Я благодарна – без меры – за выпавший шанс, за данное счастье. За то, что у моей мамы получилось приехать и увидеть музей Родена. Встреченные люди – в сердце. Карта мира никогда не разделится на страны дружественные и не-.
Полезные ссылки
- Стипендия французского правительства: bgfrussie.ru/
- Campus France: www.campusfrance.org/fr и vk.com/campusfrancerussie
- Новая Сорбонна (Париж-3): www.univ-paris3.fr/
- Журналистские курсы La Chance: www.lachance.media/
- Статья об Альбере Лондре: kiozk.ru/article/diletant/zanosit-pero-v-ranu
- Научная работа первого года: dumas.ccsd.cnrs.fr/dumas-04243568
- Для любых вопросов: ВК vk.com/shimakowskaya и Telegram @shimakovskaia_valeria.