Дети и сюрреализм: Анна Вихрова об особенностях испанского искусства и его связях с российским
Чем обусловлен «испанский поворот» в выставочной деятельности музея?
При подготовке к выставкам «Испанская коллекция. Из собраний российских музеев» и «Образы Испании. Русское искусство XIX—XXI веков» я поняла, что Россия и Испания очень похожи — это словно два полюса: на Западе и на Востоке. Похожи по темпераменту, по менталитету. Европа очень рациональна, а мы, Россия и Испания, эмоциональны.
Даже история наших стран развивалась — если написать ее такими широкими мазками — схожим образом. Это, во-первых, исламское влияние в одно и то же время. Во-вторых, борьба за независимость под религиозным знаменем, отсюда — народный характер церкви, Россия и Испания достаточно ортодоксальны. В-третьих, Наполеоновские войны. Обе страны были вовлечены в противостояние между Францией и Англией. Военные действия велись на территории Испании, Португалии, и народ поднял восстание против иноземного правления. Мадридское восстание было жестоко подавлено, чему свидетельство находим в живописи Франсиско де Гойи, началась партизанская война, которая не позволила Наполеону взять страну под полный контроль. Я не уверена, что Испанию можно считать захваченной Наполеоном. Да, де-юре она была завоевана, а де-факто, кроме столичных городов, французам не подчинился никто. То же самое произошло и в России. Мне даже кажется, что в некотором роде испанцы подали пример Кутузову, как можно победить Наполеона. В этом отношении я снимаю перед ними шляпу.
Еще один сближающий наши страны момент, очень важный — Гражданская война в XX веке. Когда к власти пришел Франко, в ряды воюющих против него испанцев влилось очень много иностранцев — в том числе добровольцев из нашей страны, Советский Союз также предложил Испании гуманитарную помощь.
При составлении выставки вы сотрудничали с Эрмитажем, российскими региональными музеями, фондами и частными коллекциями. А когда и благодаря кому испанское искусство попало в нашу страну?
Екатерина II, построив Эрмитаж, переписывалась с Дидро. Он рекомендовал императрице коллекцию, где были испанцы. Они, правда, стоили очень дорого, но все дорого, что редко. Екатерина покупает Мурильо и влюбляется в испанцев, своей любовью заражает любимого внука — будущего императора Александра I. Справив триумф над наполеоновской армией в Париже, он инкогнито едет в Амстердам (а Нидерланды традиционно торговали с Испанией), покупает 52 живописных работы испанских художников и на кораблях отправляет их в Санкт-Петербург. И потом при распродаже коллекции французского маршала Сульте, который сражался в Испании, Романовы опять покупают картины испанских художников. Я делала лекцию на эту тему — «Любимые художники и композиторы Романовых». Так вот, любимыми художниками у них были голландцы и испанцы.
Русские коллекционеры также внесли большой вклад в знакомство России с Испанией. Одна, например, из важных программных произведений Фортуни попала в Россию благодаря Сергею Третьякову, который коллекционировал европейское искусство, собирал импрессионистов. И эта работа была экспонирована в Третьяковской галерее. Вслед за Сергеем Третьяковым Фортуни начали коллекционировать многие. Павел Чистяков настолько его ценил, что говорил о своем любимом ученике Врубеле, что вот он, второй Фортуни.
Как творчество испанцев повлияло на наше?
Культурные контакты начались еще при Петре I, но все-таки Испания была такой далекой страной, что даже не каждый европеец туда доезжал, не то, что россиянин. После заката испанского «золотого века», когда ресурсы буквально протекли через руки испанцев в Нидерланды и Англию, Испания стала такой провинцией с ужасными дорогами, плохими отелями. Но тем не менее в Испании побывал екатерининский придворный Николай Юсупов, который был доверенным лицом императрицы в покупке произведений искусства. Он покупал полотна не только для Эрмитажа, но и для своей частной коллекции, которая была национализирована после революции. Юсупов даже заказал свой портрет в виде махо — испанского щеголя-простолюдина. Не в виде благородного идальго, а в виде махо, в этой шляпе с пером, дерзкого, в красном плаще…
С Юсуповым, уже убеленным сединой, встречался «невыездной» Александр Сергеевич Пушкин, и благодаря этим встречам поэт создал свои «Маленькие трагедии», которые открыли нам эстетику Испании. И россиянам хотелось стать вот этими горячими испанцами в холодном петербургском климате. И началось в XIX веке повальное увлечение испанским искусством. Венецианов, Кипренский пишут портреты своих друзей, заказчиков, в образе испанцев.
На выставке «Образы Испании» был оформлен отдельный зал «Путешествие в Испанию русских художников». В XIX веке в Испанию отправляется Репин, отправляется Суриков со своим шурином Кончаловским, отправляется Максимилиан Волошин. И, естественно, как-то надо передавать свои впечатления. Фотографии уже существуют, но художники не все владеют новыми технологиями, не любят их, поэтому самым распространенными были блокноты и акварельные краски, карандаши. И мы выставили замечательные графические произведения Сурикова и Кончаловского. Суриков сдержанный, академичный, оплот русско-исторической академической живописи, а муж его дочери, наоборот, в Испании открывает свободу цветовыражения. И как потом сказал сам Кончаловский, если бы не испанское путешествие, он бы никогда не стал тем Кончаловским, которого мы любим и знаем. Вместе с Машковым они открывают объединение «Бубновый валет», самое такое брутальное, вдохновленное немецким и французским экспрессионизмом направление в русском искусстве, даже на грани с фовизмом, — и во многом благодаря краскам Испании.
Кончаловский для россиян создал новый миф. Вместо черной легенды пришла легенда о яркой Испании, об Испании страстной, об этих людях, которые играют со смертью, сражаясь с быками, об этих танцорах фламенко, которые разговаривают друг с другом в танце и занимаются любовью, не касаясь друг друга.
Еще одно открытие для меня — это Максимилиан Волошин, который по Испании сначала путешествовал в веселой компании своих друзей в 1901 году, а в 1915 году совершил по стране путешествие на велосипеде. У него замечательные акварели, мистические. Я когда их увидела, подумала, что это Рерих. Волошин постоянно говорил о том, как же Испания похожа на наш Крым — там у поэта был дом на берегу моря, дом, который стал центром искусства Серебряного века. На выставке мы показали прекрасные лирические образы испанцев, созданные художниками Серебряного века Леоном Бакстом, Головиным, Серовым. Испанией вдохновлялись и потрясающий художник-иллюстратор Тышлер, и Наталья Гончарова, и Михаил Ларионов, которые попали в эту страну благодаря проекту русских сезонов Сергея Дягилева. У Натальи Гончаровой огромное количество даже станковых картин посвящено испанской женщине, испанскому костюму, испанскому национальному характеру.
И еще для меня стало открытием, какое огромное количество пьес рубежа XIX и ХХ веков было посвящено Испании, как театр вдохновлялся испанской тематикой.
Что роднит испанских живописцев с русскими?
Народным живописцем Испании в XVII веке становится Эль Греко, а он по своему происхождению православный грек, богомаз, то есть иконописец. Он приносит в живопись Испании мистическую составляющую, если можно так сказать, мистическое переживание христианства, свойственное православной традиции, православной школе. В дальнейшем искусство Испании все-таки развивалось ближе к испанцам, к караваджизму или к Нидерландам.
А вот настоящее сближение испанских живописцев и русских произошло благодаря «котлу искусств» в Париже. И на выставке в главном здании мы показали и испанского Сурикова, и испанского Верещагина, и испанского импрессиониста. То есть XIX век — время, когда шло активное взаимовлияние, и пересечений возникло очень-очень много.
А как влияют наши культуры друг на друга сегодня? Возможно ли, что ваши выставки «поедут» на родину?
Культурное взаимовлияние не утрачено. По крайней мере, лично я именно над этим работаю, над международными культурными связями.
Что в испанском искусстве самое яркое для вас лично?
Дети, девственницы и сюрреализм. Никто так, как испанцы, не изображал детей. И для меня это во многом связано с невероятным чадолюбием испанцев. Если же говорить об искусстве Испании начиная с Гойи, то это искусство, связанное с подсознанием. Я думаю, что Сальвадор Дали не появился бы в другом национальном контексте.
Как распознать испанскую живопись?
Один мой родственник-коллекционер прислал мне фрагмент картины и спросил: «Слушай, что ты думаешь об этой вещи?» Я вот смотрю и понимаю: испанская школа. Как распознать? Испанцы выплескивают в своих произведениях свои национальные типажи. У них узкие овальные лица и огромные глаза. И это все утрируется. Испанцы смуглые, и персонажи на их картинах чем белее, тем лучше. Это всегда от противного. То, чего не хватает нам, мы будем искать и компенсировать в искусстве. И наконец, это какая-то вот... Ну вот если видите картины, на которых эти зрачки вверх, вот в этом состоянии экстаза, — это скорее всего испанцы. Очень поверхностные признаки, потому что я не эксперт, но я не удивлюсь, если эксперты подтвердят моему родственнику испанское происхождение этой картины.
Еще в Испании существуют традиции карнавала и корриды. Как выражается карнавализация в творчестве художников?
Испанцы — самые большие любители карнавалов. Так, 5 января вся Испания чествует волхвов, и в каждом городе появляются волхвы в роскошных одеждах, они разбрасывают сладости, конфеты, пироги. Эта традиция давно очень укоренилась, потому она стала таким лейтмотивом, например, в творчестве Гойи, а в произведениях Пикассо часто появляются Пьеро и Арлекин — главные персонажи европейских карнавалов.
Многие испанские художники понимают, что карнавал — это всегда некое колдовство, карнавал — это игра со смертью. Вот эта вот жизнь и веселье, мы смеемся в лицо смерти.
Честно говоря, знаменитые бои быков — это пережитки гладиаторских игр. И сохранились эти традиции дольше всего в Испании. Я опасаюсь, что, если испанские дети уже не будут смотреть корриду, они могут даже и перестать быть испанцами. Ну кто знает, как это зрелище на нас влияет.
Мимо каких картин точно нельзя было пройти на выставках в Пушкинском музее?
Конечно, Эль Греко. Для меня колорит эльгрековских картин — это состояние, это колорит булгаковских романов. Вот как над Булгаковым нависал все время топор репрессий, и только Сталин лично его защитил, так над Эль Греко постоянно зависал топор инквизиции, но почему-то он очень нравился основателю ордена иезуитов Игнатию Лойоле.
Конечно, стоит обратить внимание на «Святого Якоба», картину Рибера из коллекции музея с интересной историей реставрации. Что касается Мурильо, то мы выставляем много его картин, и поэтому, я думаю, нашим посетителям захочется увидеть каждую.
И даже если кто-то не успел прийти на выставку, оказавшись в Музее изобразительных искусств или в Эрмитаже, сходите в испанские залы и внимательно посмотрите, почувствуйте испанскую живопись. Она не оставляет равнодушным. Это всегда интересно, всегда.